Имиджевые операции на лице

Среди всего спектра пластических операций имиджевые операции на лице продолжают занимать лидирующие позиции, ведь желание выглядеть моложе, стать более привлекательным и уверенным в себе человеком свойственно многим из нас. Чтобы разобраться в особенностях различных операций на лице и их отличиях, мы побеседовали с известным пластическим хирургом, врачом высшей категории, кандидатом медицинских наук - Кудиновой Екатериной Сергеевной. Екатерина Сергеевна рассказала нам о своем пути в пластической хирургии, своих наставниках и вдохновителях, а также помогла разобраться в том, какие бывают имиджевые операции и какие проблемы они решают.

Корр.: Екатерина Сергеевна, где Вы в основном ведете прием пациентов?

Е.С.: Я принимаю в разных местах. У меня есть приемный центр в клинике «Медланж» на Большой Якиманке, д. 22 и там же есть операционная. Многим людям удобнее подойти на прием именно в центре города, «Бикод» на Войковской.

Кроме того, я часто бываю на Украине, сотрудничаю с клиникой «Панна Девис» и оперирую на базе Клиники семейной медицины в Днепропетровске, мы сотрудничаем с ними уже более лет 5.

Корр.: На каких операциях Вы специализируетесь?

Е.С.: Конечно, больше всего мне нравятся операции на лице, потому что в силу непростой анатомии лица, они всегда квалифицировались как наиболее сложные. Многим другим операциям, той же самой установке имплантов груди, можно обучить любого специалиста, вышедшего из общей хирургии, а операции на лице изначально выполняются челюстно-лицевыми хирургами.

Кстати, ранее в России было именно так: чтобы стать пластическим хирургом, нужно было, в первую очередь, быть специалистом в области челюстно-лицевой хирургии. Сейчас эта концепция отчасти поменялась, пластическая хирургия выделилась в отдельную специальность. И для того, чтобы заниматься пластикой, не обязательно иметь специализацию челюстно-лицевого хирурга.

Конечно, в своей практике я имею дело и с протезированием молочных желез, что тоже мне нравится, поскольку пациентка видит результат операции практически на следующий день. Я не люблю делать мастопексию (подтяжку груди) и те операции, которые непосредственно вовлекают ткань молочной железы. Мне кажется, что это должен делать человек, имеющий базовое онкологическое образование. Помимо указанного, провожу абдоминопластику и липосакцию.

Корр.: Есть ли человек, которого Вы могли бы назвать своим учителем?

Е.С.: Конечно! Моим учителем по эстетической хирургии я считаю Вульфа Игоря Александровича. Я пришла к нему студенткой второго курса, и он позволил мне находиться в операционной и наблюдать за всеми операциями. Я продолжала учиться и наблюдать за его работой, и, будучи уже ординатором в челюстно-лицевой хирургии, начала обучаться у него эстетической хирургии. Игорь Александрович сейчас проводит операции в Италии и в России.

А что касается челюстно-лицевых операций, то я многим обязана Караян Арутюну Суреновичу, известному челюстно-лицевому хирургу, уважаемому профессору. Также моим наставником был профессор Неробеев Александр Иванович, который очень многому научил меня за время прохождения ординатуры в ЦНИИС и челюстно-лицевой хирургии.

Я и сейчас продолжаю учиться и перенимать опыт российских и зарубежных коллег на форумах и симпозиумах, где мы буквально по крупицам собираем информацию о последних технологиях и обмениваемся опытом.

Корр.: А какие именно операции на лице Вы делаете, ведь существует большие количество самых разных манипуляций?

Е.С.: На лице я делаю абсолютно любые операции, даже так называемые «феминизирующие», то есть позволяющие изменить внешность человека, сделав из мужского лица - женское или наоборот. Это высокотехнологичные операции, поскольку подразумевают работу не только с мягкими тканями, но и с костной структурой.

В силу своей специализации, я часто делаю операции, которые обычные хирурги не делают. Например, часто совмещаю ринопластику с гениопластикой - изменением формы подбородка. То есть в целом делаю те вещи, которые не совсем входят в спектр пластической хирургии в классическом понимании, хотя, как я уже говорила, сейчас пластическая хирургия слилась с челюстно-лицевой. Сейчас мы уже воспринимаем пластическую хирургию как дерево, которое включает в себя несколько специальностей, то есть не только эстетические операции, но и реконструктивные, челюстно-лицевые, ортогнатические и т.д. Все это входит в пластическую хирургию, просто разные специалисты занимаются разными вещами. Поскольку я пришла в эту сферу из челюстно-лицевой хирургии, спектр операций, которые я делаю, может быть шире, чем у других специалистов.

Корр.: Если остановиться подробнее на имиджевых операциях, что конкретно они подразумевают? Могли бы Вы назвать ТОП-3 таких операций?

Е.С.: Я бы сразу хотела подчеркнуть очень важный момент, который должны понимать и хирурги, и пациенты. Нет общего подхода и одной операции для всех, потому что каждый человек индивидуален. У каждого пациента есть свое видение результата и своя задача, которую он передо мной ставит. Поэтому первый и главный вопрос, который я задаю всем своим пациентам, это вопрос о том, какой эффект он желает получить.

Есть разные типы пациентов, соответственно и операции проводятся тоже разные. Их можно было бы разделить на 4 основные группы.

• Первое и самое сложное из всех имиджевых операций – это «феминизирующая пластика лица». Эти операции очень сложные, они требуют специального подхода и длительной подготовки. Не всегда можно обойтись только снимками черепа, иногда требуется создание пластикового макета черепа пациента (стереолитографическая модель). Макет создается на основе данных компьютерной томограммы. Это дооперационное «моделирование» позволяет мне заранее спланировать предстоящую операцию и в операционную уже идти с определенной схемой действий.

Подобная дооперационная подготовка также проводится у пациентов с травмами. Она оказывается незаменимой, например, у пациентов после автомобильной аварии, когда кости лица разделены на мелкие фрагменты. В этом случае с помощью маленьких титановых конструкций можно закрепить все кости и ткани в нужном положении.

Все описанные операции являются частью пластической хирургии.

• Есть другая группа пациентов – люди старше 45-50 лет, которым подходят омолаживающие операции. То есть те, кто хочет повернуть стрелки часов на 10 лет назад, при этом они не хотят изменить внешность. Для таких пациентов я использую совершенно другие методики - это подтяжки лица со SMAS. SMAS - то поверхностный мышечно-апоневротический слой (ПМАС - русская аббревиатура). В ходе операции, в зависимости от типа лица, мы иссекаем избытки этого слоя, мягкие ткани могут дублироваться и перемещаться для того, чтобы создать объем в области скул и т.д. То есть цель таких операций - моделировать лицо так, чтобы оно стало выглядеть моложе, но черты его не изменились.

• Совершенно другая категория пациентов - их примерно 20% - хотят добиться эффекта омоложения, в том числе изменив внешность. В этом случае, при проведении операции я могу моделировать форму надбровных дуг, одномоментно сделать ринопластику, иногда даже гениопластику. И только после всего этого уже делать подтяжку лица.

• Есть еще одна группа пациентов. Это молодые люди 20-35 летнего возраста, которые чем-то не довольны и хотят изменить свою внешность. Часто после таких операций люди сильно меняются, им становится легче жить и общаться, они раскрепощаются, ведут себя совершенно по-другому. Самое интересное, что окружающие даже не всегда замечают внешние изменения, полученные в ходе операции. Например, большинство не заметит, что у человека поменялась форма носа или исчезла горбинка. Зато перемены в поведении человека после этого желанного «обновления» всегда привлекают внимание окружающих. И это, кстати, комплимент хирургу, потому что внешние результаты операции не должны быть заметны окружающим.

Еще раз подчеркну, что самое главное – понять, чего хочет человек, потому что есть масса методов, операционных и безоперационных, которые позволят изменить лицо. Но нужно очень хорошо понимать, как представляет себе результат сам человек.

Корр.: Екатерина Сергеевна, Вы неоднократно упоминали ринопластику, это действительно очень распространенная операция. Расскажите, какими методиками пользуетесь Вы?

Е.С.: Я выполняю любые виды ринопластики: и открытую, и закрытую. Разница между ними заключается в том, что при открытой ринопластике разрез делается на кожной части перегородки, а при закрытой – внутри носа. Но в целом, около 90% эстетических операций по коррекции носа в моем исполнении – это закрытая ринопластика, потому что закрытая ринопластика, каким бы странным это ни показалось, дает более предсказуемый результат. Дело в том, что ринопластика – это изменение кожно-хрящевого каркаса носа. Кожа ложится на вновь созданный каркас и принимает его форму. Поэтому при закрытой ринопластике я лучше вижу, что нужно сделать.

А при открытой ринопластике хирург сначала делает все внутри, но вот как затем на него ляжет кожа – это уже вопрос. Открытый метод, на мой взгляд, лучше всего применять в двух случаях: либо когда это очень сложная реконструкция, либо если операцию проводит начинающий хирург.

Корр.: А Вы используете в Вашей практике носовые импланты?

Е.С.: Носовые импланты обычно используются при полной реконструкции носа, если есть большие дефекты и без них не обойтись. Это обычно либо травматические случаи, либо повторно проводимые операции. В этом случае используются либо собственные хрящики пациента, либо консервированные реберные хрящи.

Инородные предметы на лице лучше не использовать, и если можно обойтись собственными тканями, то лучше так и сделать. Особенно это касается подбородка. Это связано с непосредственной близости к ротовой полости и зубам и, как следствие, риском возникновения воспалительных осложнений. Хотя случаи бывают разные, и иногда импланты все же приходится использовать с прекрасным результатом.

Проблем с имплантами сейчас нет, их очень много, их можно даже индивидуально изготовить.

Корр.: А вы могли бы рассказать, как проводится операция при переломе носа?

Е.С.: В случаях с переломом носа есть очень важный момент - это срок проведения операции. Если операция проводится в первые 6 дней, то она технически несложная, косточки просто ставятся на место. А если человек за отеком не увидел перелома носа, и прошло больше 6-7 дней, то уже возникает первичное костное сращение. Это сращение можно разорвать, но кости уже не закрепятся в нужном положении. Поэтому операцию можно будет сделать только через 6 месяцев, когда заново придется ломать кости. Это уже совсем другая по технологии операция.

Екатерина Сергеевна, спасибо большое за Ваш рассказ! Желаем Вам новых достижений и больших успехов в Вашей работе!